?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Эти соображения я опубликовал год назад на форуме Urbi et Orbi. Поскольку форум тот более не существует, а тема не перестала быть актуальной, публикую здесь с некоторыми исправлениями и дополнениями.

По идее – и именно так это было в древней Церкви – Великий Пост (он же – Святая Четыредесятница) готовит верующих к литургическому воспоминанию Пасхи Страстей и Воскресения Христа. Замечу по ходу, что слово «Пасха» изначально относилось ко всем искупительным событиям: страданиям, смерти, погребению и воскресению Господа, а не только к Его воскресению. Лишь в средневековье слово «Пасха» закрепилось в значении праздника Светлого Христова Воскресения, а раньше было не так, и в последние полвека Католическая Церковь старательно возвращает первоначальное христианское понимание этого слова.

Темы, на которых заостряется внимание Великим Постом, – это прежде всего покаяние и обращение. Кроме того, те средства, которые этому служат и сопутствуют: милосердие, молитва и аскеза (в т.ч., пощение). Помимо этого, те таинства, которыми особым образом знаменуется покаяние и обращение: Крещение и Примирение (=Покаяние). Исторически это обусловлено и тем, что в древней Церкви оглашенных крестили, как правило, в Пасхальную Ночь, и Четыредесятница становилась для них завершающим этапом подготовки ко Крещению. Поскольку в этой подготовке участвовала вся община, великопостный период был и для всех верных временем реальной сопричастности оглашенным в деле их подготовки. Сейчас Католическая Церковь мало-помалу пытается и эту практику возрождать.

В то же время, – с чего я и начал – Четыредесятница является временем подготовки к литургическому воспоминанию искупительного подвига Христа. В полную силу это воспоминание будет иметь место в Священное Пасхальное Триденствие. И собственно Страстям Христовым посвящается (по крайней мере, в последние полтора тысячелетия) Страстная Пятница.

Тем не менее, в западном благочестии в эпоху зрелого и, особенно, позднего средневековья наметилась тенденция по сути дела распространять Страстную Пятницу на всё время Великого Поста (не без стремления выйти и за его границы). В результате мы, католики латинского обряда, имеем то, что имеем: весь Великий Пост стремится стать одной большой Страстной Пятницей.

Конечно, на строго литургическом уровне это было не совсем так. Последняя неделя перед Святой, или Великой, неделей (которую мы, русские католики, на православный манер называем Страстной), приобрела характер усиленной подготовки к воспоминанию Страстей, и воскресенье, предшествовавшее Вербному, называлось «Страстным воскресеньем» (сейчас так официально называется именно Вербное воскресенье, а до реформы было не так)*. Но и после литургической реформы богослужение будней предпоследней недели Великого Поста имеет некоторые страстнЫе коннотации. Что до Вербного, то на его Литургии и сейчас читаются целиком Страсти Христовы по одному из синоптиков.

Это на строго литургическом уровне. Но на уровне народного благочестия страстнАя тематика оказалась доминирующей на протяжении всего Поста, практически вытеснив все другие темы, заслуживающие внимания в этот литургический период.

Законным будет вопрос: а что же, христианам нельзя вспоминать о Страстях в другие дни года, кроме Страстной Пятницы? Конечно, речь не об этом. В каждом совершении Евхаристии мы «смерть Господню возвещаем». Кроме того, по древней традиции Церкви все пятницы года посвящаются воспоминанию Страстей, а потому являются днями постными (а в известной мере таковыми были и среды, что традиционно объяснялось тем, что среда была днем, когда Иуда предал Иисуса, но на самом деле это событие невозможно точно датировать, а среда стала в древности постным днем по другой причине, но не будем в этом вязнуть). Проблема не в том, чтобы не вспоминать Страстей Христовых, а в том, чтобы Страстная неделя – и особенно Страстная Пятница – не потеряла своего уникального значения в круге литургического года. А к сожалению, это происходит. Есть еще и другая проблема: чтобы размышления о Страстях не вытесняли на задний план, а то и полностью, Воскресения Христова. А такое тоже имеет в западном благочестии место.

Вполне определенно, – хотя, быть может, и с излишней осторожностью, а потому несколько приглушенно и смазанно, – говорит об этом и выпущенное сравнительно недавно Конгрегацией богослужения и дисциплины таинств «Руководство по народному благочестию и богослужению» (далее – РНББ)**. Вот, например:

«Четыредесятница есть литургическое время, предшествующее Пасхе и подготавливающее верующих к ее празднованию. Это время внимательного слушания Слова Божия и обращения, приготовления ко Крещению или воспоминания о нем, примирения с Богом и с братьями, а также возможность чаще прибегать к «оружиям христианского покаяния»: молитве, посту и милостыне (ср. Мф 6. 1-6, 16-18)» (РНББ 124).

И далее: «В сфере народного благочестия мистический смысл Четыредесятницы не находит легкого постижения, и им не охватываются какие-либо из основных его значений и тем, таких как взаимосвязь между «тайной сорока дней» и таинствами христианского посвящения, равно как и тайна «исхода», присутствующая на протяжении всего сорокадневного великопостного странствия. В соответствии с неизменной чертой народного благочестия, имеющего тенденцию сосредоточиваться на тайнах человечества Христа, в период Четыредесятницы верующие концентрируют свое внимание на Страстях и Смерти Господа» (там же).

Далее констатируется, что хотя днем литургического воспоминания Страстей Христовых и поклонения св. Кресту является по преимуществу Страстная Пятница, тем не менее «народное благочестие любит предвосхищать культовое почитание Креста. В действительности на протяжении всего времени Четыредесятницы по пятницам, которая по древнейшей христианской традиции есть день воспоминания Страстей Христовых, верующие охотно направляют свое благочестие на тайну Креста. Созерцая распятого Спасителя, они проще всего постигают тайну безмерных и несправедливых мучений Иисуса, Святого и Невинного, пострадавшего ради спасения человека, и лучше понимают цену Его любви к каждому человеку и действенности Его искупительной жертвы» (РНББ 127).

То ли авторы Руководства совсем не знают Католической Церкви Восточной Европы, то ли стыдливо пытаются таким образом поощрить использование упомянутых ими практик только по пятницам, как бы не ограничивая открыто возможное время их проведения, но и не называя других дней недели. А ведь следовало бы хотя бы указать на совершенную недопустимость (и абсурдность!) проведения паралитургических обрядов, посвященных Страстям, по воскресным дням, что по-прежнему имеет широкое распространение в Польше, а еще больше – в землях к востоку от нее.

В прошлом, когда практики благочестия, посвященные Страстям Христовым, только входили в обиход, их проведение в воскресные дни Великого Поста, было более или менее оправданным. По крайней мере, этому можно найти вполне разумные объяснения. Дело в том, что у трудящихся воскресенье было единственным праздным днем. Поскольку Месса служилась только утром, вечер оказывался ничем не занят. Чтобы народ не скучал (а последнее было чревато пьянством), то пастыри пытались чем-то благочестивым его занять в остававшееся время великопостного воскресного дня. Этому служили либо мистериальные представления о Страстях Христовых, либо (что было проще и дешевле) паралитургические обряды на ту же тему. Отсюда в Польше и пошел обычай совершать вечером (или чуть раньше) по воскресеньям благочестивые упражнения, посвященные Страстям: прежде всего, распространенный во всех странах латинской традиции Крестный путь, а также сугубо польскую паралитургическую практику Гожке жале (Gorzkie żale, т.е. ‘Горьки плачи’).

Между прочим, именно польской традиции, судя по всему, обязана своим происхождением такая русская (вкл. Украину и Белоруссию) православная паралитургическая практика, как Пассия (у нее даже и название латинское, от passio – страсть). Пассии не предписываются уставом, и даже нет канонически утвержденного их чинопоследования: как правило, они включают в себя чтение Страстей по одному из Евангелистов и Акафиста Страстям Христовым – замечательного текста, написанного в XIX в. архиепископом Херсонским Иннокентием (Борисовым), – а также пение некоторых страстнЫх песнопений. Пассии обычно служатся Великим Постом, чаще всего – по воскресеньям вечером, а где-то – по пятницам. Поскольку служба неуставная, найти ее можно далеко не везде. Есть православные приходы и обители, где очень любят Пассии, но другие, напротив, полностью отвергают их, как раз аргументируя это тем, что не следует умножать Страстную Пятницу по всему Великому Посту. Так вот, некоторые православные историки уверены, что практика проведения Пассий зародилась на Западной Украине в XVII-XVIII вв. Есть также не лишенное оснований предположение, что возникли они именно в тех местах, где православные и католики жили бок о бок и где паралитургические действа у католиков могли оказаться реальным средством прозелитизма, завлекания православных, и тогда православные пастыри попытались создать и у себя что-то подобное.

Возвращаясь к самОй католической практике, нельзя не отдать должного огромному катехитическому значению паралитургических обрядов в пору их становления, в частности, тех, о которых идет речь. Не будем забывать, что Евангелие (читавшееся в лучшем случае по-латыни и нараспев), как и собственно литургические тексты, были доступны лишь очень небольшому числу образованных людей. Остальные получали свои знания об истории спасения только из проповеди (если таковая была) и из иконографии (скульптуры, росписи, витражи, рельефы, картины и картинки), которая толковалась той же проповедью, а также устной народной традицией. Поэтому нельзя недооценивать роли паралитургических обрядов, которые большей частью состояли из текстов на живых языках (хотя роль картинок – в том же Крестном пути – сохраняла свою значимость).

Есть еще одна причина, почему раньше страстнЫе практики благочестия были более оправданы, чем сейчас. В Средние века на Западе было порядком подзабыто значение воскресного дня как «малой Пасхи» (в узком смысле слова «Пасха»), как дня еженедельного воспоминания Христова воскресения. Ведь до сравнительно недавнего времени воскресный день на Западе понимался прежде всего как день, посвященный Богу, когда надо воздерживаться от работы, ходить в церковь на мессу и на ней делать пожертвования, но не как день воскресения Христова. Только со времени понтификата св. Пия X и с деятельностью Литургического движения исконное понимание воскресного дня начало мало-помалу возвращаться к западным католикам, хотя, как показывает жизнь, этот аспект церковной жизни всё еще оставляет желать лучшего.

К сожалению, и в наше время – особенно в Восточной Европе и более всего на самых восточных ее окраинах – мы имеем то, что, казалось бы, давно следовало преодолеть, распределив страстнЫе акценты Великого Поста по более подобающим им местам. Еще немало приходов, где Крестный путь и Гожке жале не только совершаются по воскресеньям, но и непосредственно следуют за мессой, после которой они уж ни с какой точки зрения не уместны***. Находятся священники, которые даже не утруждают себя тем, чтобы отделить присоединяемый к мессе обряд отпустом, т.е. как бы и не отпуская верующих тогда, когда те вполне законно могут уже покинуть храм, – а вот это безобразие уже ни в какие ворота не лезет! Есть у нас приходы, в которых на воскресных мессах поются песнопения о Страстях Христовых – практика совершенно неоправданная. Хуже того, знал я один московский приход, где было время (не знаю, как сейчас), когда Великим Постом вне зависимости от дня и характера литургического празднования на мессах пелись только песнопения, посвященные Страстям. Приходишь, скажем, на торжество св. Иосифа, которое всегда на Четыредесятницу приходится, а там – на вход «Крест Иисуса на века прославлен», на офферторий – «Слышишь ли, Мой народ», на причастие – «О Христос, Господь любимый»... Приходишь в Пепельную Среду, а там опять примерно тот же репертуар. Спрашиваю регента: «А какое отношение песнопение о Страстях имеет к Пепельной Среде?» А в ответ слышу: «Не знаю. Так отец N. велел». И ведь беда еще и в том, что в Страстную Пятницу там будут петь всё то и только то, что уже пели во все дни Святыя Четыредесятницы. Т.е., в силу отсутствия у пастырей элементарного литургического такта, уникальное по своему характеру богослужение Страстей Господних в Святую Пятницу будет содержать не так уж много отличий от других великопостных служб. Но что же верные Христовы лишаются этой замечательной возможности более полного переживания тайн нашего искупления в Священное Пасхальное Триденствие из-за того только, что у отца N. литургическое чувство где-то совсем далеко ютится?

Завершая эту скорбную тему, хочу обратить внимание на еще несколько важных моментов упоминавшегося ватиканского документа. Говоря о положительных сторонах благочестивых практик почитания Страстей, авторы документа добавляют: «Тем не менее, благочестие, обращенное ко Кресту, зачастую нуждается в пояснении, т.е. нужно показывать верным сущностную взаимосвязь между Крестом и событием Воскресения: Крест и пустой гроб, Смерть и Воскресение Христа неотделимы друг от друга в евангельском повествовании и в спасительном промысле Бога. В христианской вере Крест является выражением триумфа над силами тьмы, и поэтому он нередко предстает украшенным драгоценными камнями и становится знамением благословения, когда им мы осеняем себя, как других людей и предметы» (РНББ 128).

В документе говорится также о почитании разных аспектов Страстей («Се, Человек», язвы Христовы, Кровь Христова) и реликвий (гвозди, терновый венец и др.) и признается законность всех этих форм благочестия. Но делается важное добавление: «Однако во избежание избыточной дробности в созерцании тайны Креста подобает усиливать внимание к целостному рассмотрению события Страстей в соответствии с библейской и святоотеческой традицией» (РНББ 129)

К тому же настоятельно рекомендуется чтение Страстей Христовых (т.е. тех глав из Евангелий, в которых повествуется о Страстях), «особенно по средам и пятницам» (РНББ 130), поскольку такое чтение «пробуждает в верных подлинное благочестие: покаяние в совершенных грехах, ибо верующие понимают, что Христос принял смерть ради отпущения грехов всего человеческого рода, включая и их собственные грехи; сострадание к Невинному, претерпевшему несправедливое гонение, и солидарность с Ним; благодарность за ту бесконечную любовь ко всем людям, Его братьям, которую Иисус, перворожденный Брат, явил в Своих Страстях; призвание следовать примерам кротости, терпения, милосердия, прощения обид; вверение Себя с доверием в руки Отца» (РНББ 130).

Примечания:

* Поскольку в традиции римского обряда в Средние века сложилась практика посвящать особому воспоминанию Страстей Христовых последние 2 недели перед Пасхой, 5-е (предпоследнее) воскресенье Великого Поста стало называться Dominica de Passione, D. Passionis (Воскресенье о Страстях, В. Страстей), а открывающаяся им неделя – Hebdomada in Passione (Неделя на Страсти): именно так это закрепилось в богослужебных книгах, официально утвержденных после Тридентского собора. Наряду с этим применительно ко всему двухнедельному периоду, предваряющему Пасху, зачастую использовался термин Tempus Passionis (Страстное время, ср. англ. Passiontide), который зафиксирован уже в период литургической реформы в последнем издании тридентского Римского Миссала (1962 г.), примечательного тем, что его публикация осуществлена уже после обнародования в 1956 г. реформированного Чинопоследования Страстной недели: здесь 5-е воскресенье Великого Поста названо Dominica I Passionis (1-е воскресенье Страстей), а Вербное воскресеньеDominica II Passionis seu in Palmis (2-е воскресенье Страстей, или Пальмовое); последнее прежде не содержало в своем названии никакой связи со Страстями. После реформы Рим. календаря в 1969 г. 5-я неделя Вел. поста утратила наименования, связанные со Страстями, а Вербное воскресенье стало называться Dominica in Palmis de Passione Domini (Пальмовое воскресенье о Страстях Господних).

** Его текст доступен на 4 языках на этой странице: искать New Document "Directory on Popular Piety and the Liturgy. Principles and Guidelines" (April 9, 2002) [English, French, Italian, Spanish].

*** Проведение православными Пассий по воскресеньям вечером представляется более оправданным, потому что вечер воскресенья в византийском обряде литургически относится уже к понедельнику: т.е. фактически Пассия инкорпорируется в Вечерню понедельника. А вот у нас, у латин, вечер воскресенья уж ни с какого боку ни к чему кроме воскресенья не отнесешь. Что уж говорить о дневном времени воскресного дня, когда иные любят затянуть Гожке жале или выдвинуться на Дрогу кшижову.

Profile

osculetur
piotr_sakharov
Петр Сахаров

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow