?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Пока готовился я к написанию своей первой давно обещанной Литургической заметки, понял, что необходимо предварительно оговорить еще несколько моментов.

1. В моих планируемых заметках довольно часто будет идти речь о восточноевропейском изводе римского обряда, о польской литургической или паралитургической практике (иногда с уточнением: тутейшей польской), о таковой практике на территории б. СССР и т.п. Эти словосочетания нередко будут возникать в негативном контексте, с критическими коннотациями. Прошу читателей не воспринимать указанное обстоятельство как свидетельство заведомого неприятия всего, что коренится в данном географическом ареале или имеет соответствующее этническое происхождение.

Восточноевропейский извод римского обряда, существенно отличающийся от других его изводов, является такой же литургической и культурной данностью, как любой другой обряд или обрядовый извод, и частью того богатства, которым располагает Вселенская Церковь. То же можно сказать и о такой заметной его ветви, как польская, выделяющейся ярким своеобразием; да и боковые ее веточки, процветшие на востоке в среде соседних народов или в их окружении обладают в этой сокровищнице собственной ценностью. Кроме того, мне лично восточноевропейский извод дорог, потому что именно с него началось мое приобщение римской литургической традиции.

Меня порой аттестуют как оголтелого полонофоба, что не соответствует действительности.

Мое приобщение христианской церковности началось именно в среде тутейших польских католиков, и польской традиции (притом, той ее ветви, которая произрастала за пределами самой Польши) я многим обязан. И многое в ней мне по-своему дорого, хотя далеко не всё стало по-настоящему моим (в частн., такой дорогой для каждого польского и околопольского католика рождественский обычай, как «преломляться облатком», если сохранять диа-социолектную лексику; как начинают, стараюсь сбежать куда-нибудь подальше, хотя понимаю, что нехорошо это). Кроме того, я полностью признаю то особое значение, которое приобрела польская католическая духовность в XX в., оказав и продолжая оказывать огромное влияние на всю Католическую Церковь, как, впрочем, и за ее пределами, с чем нельзя не считаться. Я даже охотно признаю, что исторически польская традиция была для католичества в России одной из доминирующих. Она и продолжает присутствовать. Но она никогда не была здесь единственной. Тем более, не является она таковой сейчас.

Современная Католическая Церковь в России соединяет в себе разные традиции. В ней, бесспорно, немало верующих, воспринявших традицию от своих предков. В большинстве своем они принадлежат либо к тутейшим поляками, либо к российским немцам. Культура каждой из этих этнических групп, развиваясь более или менее изолированно от их исторической родины, приобрела существенные отличия. Неудивительно поэтому, что для многих представителей этих групп современная церковность их исторической родины оказывается несколько чуждой. С этой частью верующих необходимо считаться: они имеют полное право на то, чтобы их литургические потребности были достаточно полно (конечно, в рамках дозволенного церковным правом) удовлетворены.

Но они здесь, в России, не единственные. Наша малочисленная поместная Церковь представляет смешение самых разнородных традиций. Большинство католиков у нас составляют новообращенные – это люди, которые были воспитаны вне какой-либо религии и обратились в католичество. Традицию (а иногда это скорее крохи традиции) они восприняли от тех, под чьи началом и в чьей среде воцерковлялись. Среди них немало тех, кто, воцерковляясь, выезжал в католические страны и в той или иной степени приобщался традиции данного конкретного народа. Очень для многих такой страной была Польша. Но далеко не для всех. У меня, например, после тутейшей польской традиции последовал период очень долгого приобщения византийской, а затем ряду других местных традиций Латинской Церкви, среди которых, наверное, французская оказала на меня наибольшее влияние. Возвращаясь же к византийской, должен сказать, что я среди российских католиков, практикующих римский обряд, далеко не единственный, кому она по-прежнему дорога и кто в какой-то степени продолжает ее нести в своей церковности. Что касается пастырей нашей поместной Церкви, то они представляют большой спектр стран, а среди небольшого числа пастырей нашего здешнего происхождения некоторые успели поучиться за рубежом и свою очередь приобщиться традициям других народов. Происходит сосуществование традиций, естественен их некоторый синтез, такое положение вполне нормально для Церкви: сходные процессы наблюдались в церковной истории не раз.

Возвращаясь к моей репутации полонофоба. Наверное, нет дыма без огня. Мне глубоко чужд, а иногда и просто смешон, довольно часто встречающийся мне – особенно тут, у нас, – «польский глобализм» (церковный). Типа ото ензык нашей вяры. Когда польское в католичестве (будь то в богослужении или чем бы то ни было еще) подается либо как универсальное, либо как единственно истинное. Это первое. По этому поводу я не раз выступал – порой, возможно, слишком иронично. Второе скорее относится не к полякам, а к народам Восточной Европы, просто поляки, а особенно – тутейшие, ближе, а потому больше попадают в поле обзора. Я имею в виду более консервативную ментальность, чем у западных народов. Притом примечательно, что этот консерватизм возрастает с запада на восток даже, насколько я мог заметить, в пределах самой Польши, а к востоку от ее границ усиливается многократно (по моим наблюдениями, немцы Поволжья, Средней Азии и Сибири еще консервативней, но наблюдения эти спорадичны, и, возможно, я ошибаюсь). В богослужении (или в связи с ним) это проявляется в привязанности ко многим практикам, которые Католическая Церковь давно уже осознала как нежелательные, если не просто вредные. Да, я нередко позволял себе критиковать излишне консервативную ментальность народов Восточной Европы, и если каким-то из них доставалось больше, то лишь потому, что с ними больше соприкосновения (и от них больше зависимости) на литургическом поле.

А вот здесь уже возникает отдельный вопрос: а в какой степени Церковь должна идти на поводу у человеческих привязанностей, даже если это привязанности огромных масс верующих? У меня нет на него однозначного ответа.

2. В моих будущих заметках в случаях критики я буду стараться по возможности обходиться без указания имен конкретных людей. Тем не менее, я не обещаю, что люди непременно во всех таких случаях будут оставаться безымянными.

Однако я постараюсь не переходить на личности с какими-либо обобщениями негативного свойства: напр., «отец X. по жизни страшный лентяй, потому неудивительно, что каждая служба у него превращается в такую халтуру»; или «отец Y. вообще невротик, вот и службы у него...» и т.п.

Хотя как часто именно из-за лености священнослужителя верующие оказываются лишены многих добрых плодов, которые может принести им богослужение! Как переломить эту ситуацию? Здесь есть о чем подумать. Полагаю, что она не всегда безвыходна. Вы скажете: показать ему личный пример трудолюбия, вдруг да окажется для него заразительным... Увы, это не всегда срабатывает. Иногда полезно всё-таки назвать вещи своими именами. Или когда понимаешь, что у батюшки тяжелый невроз, от которого страдают и люди, ему вверенные, и дело, за которое он когда-то взялся, называя его своим призванием; да и сам он тоже страдает. Как помочь? Приход, община способны бывают поддерживать пастыря и даже корректировать его душевную жизнь. Я сам знал несколько случаев, когда священники, находясь в серьезном душевном разладе, выходили из него, оказавшись в здоровой общине. Так что верные не должны считать себя всего лишь безмолвными овцами, от которых ничего не зависит и которые на то лишь и годятся, чтобы чабан на них кнутом щелкнул.


3. Как уже говорилось, в основном я собираюсь рассматривать ситуации текущей литургической практики. Однако это не будет только разбор сегодняшних или недавних полетов. Иногда, в отдельных заметках, я буду обращаться только к воспоминаниям – как здешней литургической практики, так и той, с которой мне довелось соприкоснуться во многих других краях.

Надеюсь, что первый полет, который я обещал разобрать, не станет слишком давним и что на этой неделе я найду время осуществить его разбор.

 

UPD  Доп. к п. 2: Конкретная критика мною в литургическом контексте, высказываемая в адрес какого-нибудь священника или иного служителя (вкл., напр., регента, певчего или органиста), вовсе не предполагает отрицания всех его достоинств. Есть, напр., немало священников, почти не радеющих о красоте богослужения и иных аспектах его плодотворности для верных, при этом в других сферах своего служения проявляющих себя добрыми пастырями. Последнее, однако, не означает, что сам факт заслуг пастыря оправдывает небрежность священнодействия и иные литургические злоупотребления. Есть священники, по праву славящиеся нелицемерным благочестием и глубокой молитвенностью, которые проявляются у них и в священнодействии, но при этом они могут совсем не понимать и не чувствовать совершаемых ими же злоупотреблений, а порой и просто вещей, противоречащих самой сути и духу Литургии.

 

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
tsvety
Dec. 17th, 2007 08:17 am (UTC)
Пишите уже скорее. Есть уже и вступительное слово, и предисловие :) А народу почитать охота :)
kelew
Dec. 17th, 2007 09:01 pm (UTC)
Интересно иногда наблюдать, как люди - не знаю, как точнее сказать? - абсолютизируют, что ли - свою местную литургическую традицию. Как правило, новообращенные, хотя и не только они. Возвращаются из путешествий переполненные: там на мессах такой ужас! там такое! это вообще уже не христианство / не католичество / не вера...
piotr_sakharov
Dec. 17th, 2007 09:34 pm (UTC)
О, да! И неофитами тут дело вовсе не ограничивается.
Меня этот феномен давно уже поражает. Надеюсь, как-нибудь сделаю его темой отдельной заметки.
( 3 comments — Leave a comment )

Profile

osculetur
piotr_sakharov
Петр Сахаров

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow