Category: литература

projom

LA VEILLE DE NOЁL

LA VEILLE DE NOЁL
[*"La veille de Noël" (фр.) - канун Рождества]

Еще ничего не началось. Уже всё прошло.
Из края в край мягкою мглой свет заволокло.

Влагою истекает туман – то дождь, то снег.
Не различить ни долин, ни гор, ни озер, ни рек.

Беззвучно подкравшись, из края в край все дали застит одна,
Без образа, без красок и без границ белесая пелена.

В двух шагах ничего не видать, и в талом снегу утопает след
Этой безвестной четы, для которой в гостинице места нет.

На лице бездны сызнова тьма, как было до начала времен.
Всё никнет в истому небытия, в туман и сон.

Как под снегом ель, как в логове зверь, дремлет воля и разум молчит.
Может, и бодрствует сердце любви, однако сама она спит да спит.

Тихо и глухо за часом час, отуманено око и ум незряч –
Пока чуткая полночь не различит младенческий плач.

Женева, 24.12.1994

Сергей Сергеевич Аверинцев
Из цикла "Подражания Клоделю"
general

Ровно 10 лет назад

Одна из моих самых удачных передач на радио "София" - о лирических песнях военных лет.


Послушать и скачать можно ЗДЕСЬ.

Примечание:
В передаче есть по меньшей мере одна фактическая ошибка. Матвей Блантер не является автором песни "Огонек". Вернее, он сочинил свою музыку к этому стихотворению, но она не обрела популярности. Автор же широко известной песни "Огонек" остается неизвестным.


.
timon

"Римская элегия" Андрея Коваля (вослед уходящему дню)

Андрей Николаевич Коваль, Царство ему Небесное, жил в Москве на одной из улиц Восьмого марта. Как-то раз одна из коллег сообщила ему, что обнаружила в Риме на Вилла Дория Памфили закоулок, носящий то же имя. Андрей тотчас же разродился элегией:



Collapse )

.
general

Андрей Николаевич Коваль (25.08.1962 - 23.07.2014) + R.I.P.

В минувшую среду умер Андрей Николаевич Коваль - филолог, переводчик, поэт. В течение ряда лет он был преподавателем Института святого Фомы. Месса о его упокоении будет отслужена в субботу 2 августа в 16:00 в часовне института.

Об этом разносторонне талантливом и во многом загадочном человеке, выпускнике кафедры классической филологии МГУ, я впервые узнал году в 92-93-м от Павла Александровича Гринцера, под чьим руководством он начинал тогда работу над кандидатской диссертацией по поэтике ведийских гимнов; диссертацию он вскоре забросил, но к этой тематике продолжал время от времени возвращаться и впоследствии. Чуть позже Андрей появился на нашем здешнем католическом горизонте, помогая монсеньору Ивану Юрковичу (ныне - апостольский нунций в РФ, а тогда только секретарь нунциатуры) с переводом на русский язык ряда разделов Кодекса канонического права. В настоящее время благодаря Андрею мы располагаем официальным полным русским переводом Кодекса. Им же был выполнен и новый перевод всех документов Второго Ватиканского собора, тоже принятый как официальный. Помимо этого Андрей перевел на русский язык всё письменное наследие св. Игнатия Лойолы, а также мистические трактаты Гвиго II Картузианца (все эти переводы были изданы Свято-Фоминским институтом).

Collapse )
projom

Библейская тематика у Рихарда Штрауса (помимо "Саломеи")

Вернемся, однако, к Рихарду Штраусу.

Думаю, следует признать, что на протяжении всей своей жизни Штраус был совершенно далек от религии, если не вовсе враждебен ей. Это, правда, не мешало ему долго и плодотворно сотрудничать с глубоко набожным католиком Гуго фон Гофмансталем, но, похоже, на его собственных взглядах это сотрудничество никак не отразилось. Мне не удавалось найти ни в наследии Рихарда Штрауса, ни в воспоминаниях о нем ничего, что свидетельствовало бы о существовании у него какой бы то ни было религиозной веры или хотя бы религиозных исканий. Мне не известно его произведений, в которых бы присутствовал четко означенный религиозный посыл. Единственным исключением, да и то с некоторой натяжкой, может считаться сочинение для 4 солистов и 16-голосного хора a capella под названием "Немецкий мотет" ["Deutsche Motette"], Op. 62 (1913 г.). Оно написано на текст стихотворения Фридриха Рюккерта "Die Schöpfung ist zur Ruh' gegangen..." ["Творение погрузилось в покой..."]. Вообще-то на стихи Рюккерта (который был очень верующим лютеранином, и его христианская вера нашла немало отражений в его поэзии) Штраус сочинял музыку неоднократно, но обычно выбирал стихи о чем-нибудь другом. ВОТ оригинал этого стихотворения с эквиритмическим английским переводом. Музыка необыкновенная красивая - желающие могут послушать: НАЧАЛО - ОКОНЧАНИЕ.

Впрочем, я допускаю, что не владею достаточной полнотой информации, а что-то могло пройти и мимо моего внимания, так что буду признателен, если кто-то меня поправит.

А вот библейская тематика - по крайней мере, на сюжетном уровне - в наследии Штрауса всё-таки есть.

Естественно, первой приходит на ум опера "Саломея". В ней, конечно, как и в одноименной пьесе Оскара Уайльда, на которой базируется либретто, библейская основа претерпела, мягко говоря, весьма своеобразную трансформацию. Как справедливо заметил Сергей Сергеевич Аверинцев, "трагические контрасты пиршества и казни, глумливой греховности и страждущей святости, вкрадчивой женственности и открытого палачества, присущие сюжету усекновения главы Иоанна Крестителя, не раз привлекали живописцев и поэтов. В 19 в., после демонстративно сухой, претендующей на археологическую точность разработки этого сюжета в «Иродиаде» Г. Флобера, началась безудержная его эксплуатация литературой и искусством декаданса, открывшаяся «Саломеей» О. Уайльда, иллюстрациями к ней О. Бёрдсли". Тем не менее, при всём декадентском своеобразии того, что наросло на евангельскую сюжетную канву у Уайльда и у Штрауса, сама эта канва ни у того, ни у другого не подверглась искажению.

Мне удалось обнаружить еще два произведения Рихарда Штрауса, которые основываются на библейских сюжетах; притом оба - на истории Иосифа из Книги бытия. Оба сочинения не пользуются особой известностью и исполняются совсем редко.

Одно из них крупное. Это музыка к балету "Легенда об Иосифе" ["Josephslegende"], Op. 63, написанная в 1912-14 гг. для Дягилева и Нижинского. Сюжет балета был сконцентрирован в основном на эпизоде с женой Потифара. На мой взгляд, музыка довольно скучная (известно, что Штраус сочинял ее не особо охотно), хотя есть несколько ярких и красивых мест. В открытом доступе мне удалось обнаружить только одну ее полную запись -

ЗДЕСЬ.

Другое - довольно небольшое. Это песня из цикла "Два песнопения" ["Zwei Gesänge"] для 16-голосного смешанного хора a capella под названием "Гимн" ["Hymne"], Op. 34 Nr. 2, написанная в 1897 г. на текст стихотворения того же Фридриха Рюккерта. Само это стихотворение у Рюккерта не имеет названия и именуется по первой строке "Jakob! Dein verlorener Sohn..." ["Иаков! Твой потерянный сын..."]; оно входит в состав его сборника 1822 г. "Восточные розы" ["Oestliche Rosen"].

Это очень интересное хоровое сочинение Штрауса можно послушать ЗДЕСЬ.

Немецкий текст можно прочесть ТУТ (это аж самое первое издание, см. с. 122), или, если влом разбирать готику, то ТУТ (даже с англ. пер.), или на ютьюбовской странице щелкнуть "Показать всё". Но Штраус использовал только часть рюккертова текста: строфы 1-3 и 5-7.

Collapse )

*     *     *

Да, чуть не забыл. Библейский сюжет появляется еще в одной совсем ранней (1870 г. - Sic!) песне Рихарда Штрауса - в колядке-колыбельной под названием "Рождественская песня" на стихи Христиана Шубарта.

ВОТ ее текст с английским переводом.

А ТУТ ее можно послушать в исполнении Марии Мюллер.

projom

Мои чтения

Вот уже много лет я почти не читаю художественной литературы.

Как я дошел до такой жизни - это отдельный разговор. Но так уж сложилось: редко выпадает такой год, когда я прочитываю больше четырех крупных произведений художественной прозы. А из тех, которые всё же прочитываю, далеко не все для меня новые: куда больше люблю перечитывать что-то давно полюбившееся, чем браться за новое. Что до новинок в полном смысле слова (т.е. произведений, опубликованных совсем недавно), то даже и не помню, когда я в последний раз такие читал.

Говорю я об этом, разумеется, не как о достоинстве, а просто как о данности.

Впрочем, кое-что всё-таки поясню. Уже давно у меня исчезла привычка читать дома книги для эстетического удовольствия, и я пока так и не сумел ее возродить. Если какие-то книги читаю, то только для получения информации (научной и т.п.). Исключение составляет поэзия и мелкая проза, но это эпизодически и совсем понемногу. С другой стороны, если хочется почитать что-то для души, то предпочитаю делать это с книги, а не с экрана.

Collapse )
buecherwurm

"Гроб мой бережно несите" (1)

Еще давно я обратил внимание на песню с таким названием в хорошо известном многим русским католикам красненьком Сборнике церковных песнопений (Издательство Святого Креста: Рим – Люблин, 1994), составленном безвременно погибшим Андреем Викторовичем Куличенко (1963-2006), Царство ему Небесное. Там она представлена в разделе «За усопших». Атрибуция ее текста дана как «Е. Перегудова /Резекне/». Мелодия предложена в двух вариантах: первая не атрибуирована никак, вторая указана как сочинение самого А. Куличенко. Как явствует из текста, песня предназначена для похорон и представляет собой не что иное, как благочестивое прощание, произносимое от лица самого покойника (в зависимости от того, кто из родных покойного присутствует на похоронах, предлагаются различные варианты одного из куплетов). Я уже давно хотел рассказать о ней и некоторых моих весьма поверхностных изысканиях, связанных с нею, а потому пользуюсь последним днем ноября – месяца, традиционно в КЦ посвящаемого заупокойной тематике (заупокойным песнопением я его начал в этом году – заупокойным и закончу).

Вот текст этой песни, а также те мелодии, которые даны в куличенковском сборнике:

Collapse )


Сокращенное наименование «Резекне» используется у Куличенко применительно к машинописному Сборнику духовных песнопений, сост. Е. Перегудовой под ред. о. Яниса Павловского (Самиздат, Резекне, 1989): это собрание песнопений и благочестивых песен в переводах и переложениях Елизаветы Сергеевны Перегудовой*, а также ее собственные духовные стихи, приспособленные к определенным напевам (мелодии представлены нотами, написанными от руки).

Collapse )

Я был с самого начала почти уверен, что текст этой песни не является собственным сочинением Е.С. Перегудовой, и меня очень заинтересовало, что же за оригинал за ним кроется. Получив однажды доступ к вышеупомянутому самиздатскому сборнику (это была в твердом переплете ксерокопия с машинописи, содержавшей прописанные от руки ноты, а также названия исходных текстов на языке их оригинала), я увидел, что при заголовке интересовавшей меня песни значилось немецкое название исходника: Traget mich zu meinem Grabe. Я тотчас же попытался найти полный немецкий текст в интернете, но тщетно: там не обнаруживалось даже намека на него.

Через какое-то время, однако, мне удалось найти запись песни на этот текст. Правда, она ограничивалась лишь первым куплетом. Запись эта фигурировала на диске с названием Dead & Gone / n. 2: Totenlieder, представлявшем собой обильное ассорти музыки разных народов, времен, жанров и стилей на означенную тему. В качестве исполнителей указаны некие «Steirische Grabsängerinnen». Похоже, это действительно аутентичные штирийские плакальщицы (хотя мне кажется, что там местами голос какого-то мужичонки пробивается, но может быть, это тоже женщина…). При этом мелодия совсем другая, не обнаруживающая почти ничего общего с той, что у Перегудовой. Вот, извольте послушать:

Traget mich zu meinem Grabe – Steirische Grabsängerinnen

Зато даже с какой-то гармонизацией.

(Окончание следует)

timon

В тот день, когда труба


Вчера в Свято-Фоминском давал я студентам слушать кантату Сергея Ивановича Танеева "Иоанн Дамаскин".

Эта кантата написана на текст небольшого фрагмента из одноименной поэмы Алексея Константиновича Толстого. Внутри поэмы есть вводный текст, по сюжету сочиненный ее главным героем Иоанном Дамаскиным и озаглавленный как "Тропарь": это свободное переложение русским рифмованным стихом части гимнографического творения Дамаскина, которое вошло в византийский чин погребения; в славяно-византийской редакции, где оно сокращено втрое, известно как "Самогласны Иоанна монаха" (начинается словами "Кая житейская сладость пребывает печали непричастна"). Танеев положил на музыку только последние 16 строк этого "Тропаря", создав довольно продолжительную кантату в трех частях. Завершается кантата большой фугой, написанной на самые последние строки "Тропаря":

Господь! В тот день, когда труба
Вострубит мира преставленье, -
Прими усопшего раба
В Твои блаженные селенья!


И зачин темы фуги проводится на словах "В тот день, когда труба": В тот день, когда труба - В тот день, когда труба - В тот день, когда труба...

Да что я на словах пытаюсь объяснить? Вот, можете ее послушать, эту фугу:

В тот день, когда труба
Хор и оркестр ГАБТ, дирижер Андрей Чистяков

А когда мы ее дослушали, один из студентов - самый духарной - говорит:

Collapse )



timon

"Что, трясешься, россиянин? / Это правильно, трясись…" (не-хелоуинское)


Это, имхо, - самый шедевр из цикла Дмитрия Быкова "Гражданин-поэт":

...Вдруг зарявкали моторы,
Подошел комбайнов строй,
А в комбайне – тот, который!
А в соседнем – тот, второй!
В куртках фирменной расцветки,
В окруженье поселян,
И в руках у них ракетки,
И у каждого волан.
Неприступный, как гостайна,
И стремительный, как вжик,
Путин вышел из комбайна!
Путин! Тут и сел мужик.

Вышел, солнцем осиянен,
Наступил в родную слизь…
-- Что, трясешься, россиянин?
Это правильно, трясись…


Читать полностью.
timon

"Б-г"



Я давно уже обратил внимание, что многие иудеи и даже некоторые христиане, пиша по-русски слово "Бог", воспроизводят его как бы неогласованным: Б-г.

Мне вполне понятно, когда тетраграмма YHWH пишется без гипотетических огласовок. Но в данном случае мы имеем дело не с существительным, означающим Всевышнего, и не просто с одним из Его имен, а с конкретным Его именем, которое Он открыл Моисею и которым Его именовали авторы священных книг. И я так и не могу понять, в чем смысл табуирования того слова, которым оно заменяется на других языках и которое даже не является транскрипцией (как если бы писалось, напр., ЙХВХ или ЙГВГ) или буквальным переводом (впрочем, написание С-щ-й меня бы тоже удивило).

Поэтому у меня вопрос к тем, кто так пишет: а зачем это? какой смысл Вы в это вкладываете?